July 7th, 2001

Sea-2014

Магия — она ведь не в том, что вы делаете, а КАК

Оригинал взят у pianisto в post
Во многих сферах деятельности (а может, и во всех) есть два способа двигаться вперед: совершенствоваться или придумывать новое. Почему-то в музыкальном искусстве последние десятилетия преобладает вторая тенденция — артисты стараются найти способ поразить публику чем-нибудь эдаким.
Понятно, конечно, почему. Самосовершенствование требует непрерывной, кропотливой, напряженной работы; "выдавать идеи" — работа, требующая куда меньших физических усилий и затрат времени. Специально ставлю кавычки, чтобы отделить конъюнктурщину от настоящего творческого процесса. Понятно, что истина лежит, где ей и положено, то есть посередине, но все же высокий исполнительский уровень не придет к вам, к примеру, внезапно, пока едете в трамвае.

Я не против стремления к новому в принципе, но против перекоса.

Магия — она ведь не в том, что вы делаете, а КАК.
Sea-2014

Владимир (Зеэв) Жаботинский. Вместо апологии (1911)

Владимир (Зеэв) Жаботинский. Вместо апологии (1911)
http://gazeta.rjews.net//Lib/Jab/Feuilletons.html#linktostr196


Фрагмент

 Нас не любят не потому, что на нас возведены всяческие обвинения: на нас взводят обвинения потому, что не любят. Оттого этих обвинений так много, они так разнообразны и так противоречивы. Сегодня нам кричат, что мы эксплуатируем бедных, завтра кричат, что мы сеем социализм, ведем бедных против эксплуататоров. Одна польская газета на днях уверяла, что евреи расчленили Польшу и отдали ее России. а 100 русских газет уверяют, что евреи хотят расчленить Россию и восстановить Польшу. Итальянцы уверяют, что нападки на них во всей европейской прессе – дело евреев, а турецкая оппозиция утверждает, что на захват Триполи подбили Италию евреи. Что же. на весь этот визг и лай со всех сторон надо откликаться, божиться, уверять, присягать? Немыслимо и бесполезно. Если даже опровергнем одно, родится другое. Человеческая злоба и глупость неистощимы. С оправданиями можно выступать только в редкие, исключительно важные моменты, когда есть полная уверенность, что сидящий пред тобою ареопаг действительно имеет справедливые намерения и надлежащую компетенцию. Но делать из апологии систему для каждого дня, выносить ее на улицы, на трибуну митинга, хотя бы и именуемого парламентом, на летучие столбцы газеты – это значит унижать себя до равенства с лающей псарней.
  Нам не в чем извиняться. Мы народ, как все народы; не имеем никакого притязания быть лучше. В качестве одного из первых условий равноправия, требуем признать за нами право иметь своих мерзавцев, точно так же. как имеют их и другие народы. Да, есть у нас и провокаторы, и торговцы живым товаром, и уклоняющиеся от воинской повинности, есть, и даже странно, что их так мало при нынешних условиях. У других народов тоже много этого добра, а зато еще есть и казнокрады, и погромщики, и истязатели, – и, однако ничего, соседи живут и не стесняются. Нравимся мы или не нравимся, это нам, в конце концов, совершенно безразлично. Ритуального убийства у нас нет и никогда не было; но если они хотят непременно верить, что «есть такая секта» – пожалуйста, пусть верят, сколько влезет. Какое нам дело, с какой стати нам стесняться? Краснеют разве наши соседи за то, что христиане в Кишиневе вбивали гвозди в глаза еврейским младенцам? Нисколько: ходят, подняв голову, смотрят всем прямо в лицо, и совершенно правы, ибо так и надо, ибо особа народа царственна, не подлежит ответственности и не обязана оправдываться. Даже тогда, когда есть в чем оправдываться. С какой же радости лезть на скамью подсудимых нам, которые давным-давно слышали всю эту клевету, когда нынешних культурных народов еще не было на свете, и знаем цену ей. себе. им? Никому мы не обязаны отчетом, ни перед кем не держим экзамена, и никто не дорос звать нас к ответу. Раньше их мы пришли и позже уйдем. Мы такие, как есть, для себя хороши, иными не будем и быть не хотим.