Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Sea-2014

*** (Дискуссия возникла. Как солдат)

Дискуссия возникла. Как солдат,
Танкист, поэт (и врач) Иона Деген
Три четверти столетия назад,
Возможно от переживаний бледен,

Снял валенки с убитого бойца
И завершил всё это стихотворством?
И с тем же выражением лица -
А не было ли это мародёрством?

Вопрос задавший - ты, конечно, прав,
Как правы те, кто всё на свете знают.
Но кто ответит нам? Молчит устав,
Молчат и те, кто что-то понимают

И в жизни той, которой не понять,
И в том, что нет святых в происходящем,
И молят об одном: не дай опять
Предстать пред этим ужасом дымящим.

2017

This entry was originally posted at https://alex-vinokur.dreamwidth.org/518177.html. Please comment there using OpenID.
Sea-2014

*** (В австрийской армии времён империи)

В австрийской армии времён империи
На перекрёстке стольких языков
При всех ко всем взаимном недоверии
Существовал какой-то общий кров.

Когда живут, одной заботой связаны
Пусть и с чужим, кто рядом ест и спит,
О том, как выжить, помышлять обязаны.
Тогда не до накопленных обид.

...Рассыпались отдельными осколками,
И даже оказалось, что враги.
Всё то, что уцелело под обломками,
Пошло к оплате - старые долги.

2017

This entry was originally posted at https://alex-vinokur.dreamwidth.org/517245.html. Please comment there using OpenID.
Sea-2014

*** (Военный городок, затерянный в степи)

Военный городок, затерянный в степи.
Вода за двадцать вёрст. Зелёнка по рецепту.
И много разных чувств, сорвавшихся с цепи,
Сбежавших от меня. Но это держит цепко.

Сверхсрочник-интендант несёт сухой паёк,
Галеты и хлебцы, консервы в узких банках.
Он нам недодаёт и вдоль, и поперёк.
Пытаюсь бунтовать. Рассказывает байки.

В планшет - кило бумаг, на пояс - пистолет,
Не просто лейтенант - начальник караула.
Мы едем в город X, везём больший секрет,
Буржуйка, стопка дров. И ни стола, ни стула.

Потом на инструктаж: когда, и что, и как.
Без инициатив. Всё только по уставу.
"Диспетчер, как дела?" Он подаёт нам знак,
И нас цепляют в хвост товарного состава.

Ещё чего-то ждём. Уже почти в пути.
Солдатам хорошо - на воле, не в казарме,
Далёко старшина, в наряды не идти.
А я теперь для них, ну, вроде командарма.

Тащились по стране недели две подряд,
Но эта маета для длинного рассказа.
Когда вернулись в часть, я был, конечно, рад.
О том, что пережил, не пожалел ни разу.

Пошёл сдавать наган, потом рапортовать.
И с чувством до конца исполненного долга
Забрался в свой ковчег, свалился на кровать,
Забыл о всех делах. И спал легко и долго.

2016

This entry was originally posted at https://alex-vinokur.dreamwidth.org/462571.html. Please comment there using OpenID.
Sea-2014

Василий Фёдоров. По главной сути жизнь проста

Оригинал взят у neapol666 в http://ru-lyrics.livejournal.com/1906024.html


По главной сути
Жизнь проста:
Её уста...
Его уста...


Она проста
По доброй сути,
Пусть только грудь
Прильнёт к груди.


Весь смысл её
И мудр, и прост,
Как стебелька
Весенний рост.


А кровь солдат?
А боль солдатки?
А стронций
В куще облаков?


То всё ошибки,
Всё накладки
И заблуждения
Веков.


А жизни суть,
Она проста:
Её уста...
Его уста...


(Василий Фёдоров, 1918 - 1984)

Sea-2014

Десять стихотворений о Великой Отечественной войне

Оригинал взят у boris_gurв Десять стихотворений о Великой Отечественной войне
Те, что мне кажутся самыми сильными. А что бы вы добавили или, может быть, убрали?

Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )Collapse )

Sea-2014

Анатолий Стреляный. Бойня №…

Анатолий Стреляный.
Бойня №…

http://www.svoboda.org/content/article/26527168.html#hash=popupRepublish

Пишет русская, живущая в Германии, занимается научной работой, преподает: "Когда я первый раз попала в Дрезден, на Пражской улице, самой красивой в довоенной Европе, стояли кромешные советские пятиэтажки. Подарок СССР. Единственная мысль была: наказали меня. Не у немцев, а у меня отняли эту улицу. Подробности бомбежек страшные. Тела обгоревших людей съеживались до размеров куклы. Живых почти не осталось…Что делать с вояками, они находятся по ту сторону культуры. Им ее не жалко, за ненадобностью".

Наверное, у всякого, кто впервые оказывался в Дрездене, была минута, когда он был готов сказать то же самое. Потом наступали другие минуты. Немцы сопротивлялись упорно и умело. Тот факт, что они бились в собственной столице, а не сдались хотя бы на подходах к ней, говорит сам за себя. На это обычно отвечают, что бился не народ, а его армия, будто она – не часть народа и могла бы столь долго держаться, если бы народ захотел прекратить войну. Как ни верти, союзникам пришлось иметь дело не только с лучшей армией всех времен и народов, а со всем населением великой страны. Оно сознавало, что натворило.

В Германии не было ни одной семьи, которая не извлекла бы выгод из завоевательных походов. Cолдатские посылки с салом шли в Рейх до последнего дня оккупации Украины. Чтобы победить такой народ на его земле, его надо было деморализовать, а не просто разбить его армию. Тотальную войну первым объявил он, этот народ, устами своих вождей.

Почему союзники бомбили спальные районы больших городов? Потому что там был сосредоточен немецкий рабочий класс, немецкая рабсила – лучшая в мире. Где героически трудились эти люди? На заводах. На каких? Правильно: на военных. Что изготовлялось на этих заводах? Дрезден разнесли, потому что это именно Дрезден, о чем должен был сразу узнать каждый немец, и он-таки узнал, и это не подняло его боевой дух. Союзное командование (вояки) в такой войне обязано было думать только о том, как убить больше немцев и потерять меньше своих. Трумэн обязан был спросить своих генералов, сколько американцев убьют безумно храбрые и жестокие японцы, если не сбросить на них пару сверхбомб.

"Наказали меня". Да, меня тоже. Но кто наказал? Наказали немцы. Уникальную улицу Дрездена отняли не у них, а они у себя – они, которые так содержательно дожили и так хорошо довоевались до того, что пришлось тысячам "летающих крепостей" целый год из ночи в ночь разгружаться над их прекрасными, полными культурных и прочих ценностей, городами. "Разгружаться" – слово Черчилля из его письма Сталину. Страшно подумать, как сопротивлялось бы – и как еще долго! – население крупных немецких городов, если бы их не превратили в развалины, если бы они оставались целыми, чистыми, зелеными.

"Кромешные советские пятиэтажки" в этих городах – подарок немцев самим себе. В 1953 году мой классный руководитель Иван Степанович Пелых рассказал мне, что воевал танкистом, заканчивал капитаном в Берлине. Весной 1945-го его часть шла по бетонке на выручку своим, попавшим в трудное положение. Шла на предельной скорости. Впереди показалась растянувшаяся на неизвестно какое расстояние колонна немцев-беженцев. Женщины, дети, старики. "Я доложил командованию. А свернуть некуда, обочины заминированы. Мне поступил приказ: скорости не сбавлять. Мы закрыли люки. Под гусеницами чавкало".

Учитель рассказывал это почему-то не классу, а мне,14-летнему подростку, – видимо, потому что я был интеллектуал, писал стишки о борьбе за мир. У Пелыха был слабый сипловатый голос, рассказывал он бесстрастно и совсем не по-учительски: без малейшей назидательности, как равному. Может быть, ему хотелось, чтобы именно я, сочинитель, понял его правильно. Сейчас мне кажется, что я понял его правильно. Впереди шел тяжелый бой. Погибал личный состав Советской армии. Срывалось выполнение боевой задачи. Немецкое население было выгнано на эту бетонку не капитаном Пелыхом с его танкистами, не чернокожим сержантом Джоном с его мотоциклистами, а их, этих немок и немцев, мужьями, женихами, братьями, сыновьями.

Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны, особенно – спустя десятилетия. Вот солдаты входят в сопротивляющийся город. Идут по улице с оружием наизготовку. Идут, как положено, парами, Один смотрит, не спуская глаз, вправо, другой – влево. Смотрят не только глазами – каждой клеткой своего существа. Огонь открывают на любое шевеление кустика, занавески на окне, на малейший шорох ветки. Солдат (вояка) не может знать, чья рука коснулась занавески, детская или мужская. Он обязан стрелять, потому что это нужно для выполнения боевой задачи. Кстати, в уличном бою в более выгодном положении оказывается не тот, кто засел в доме, а тот, кто идет по улице, ибо у него на долю секунды больше времени, чтобы выстрелить – не надо отодвигать занавеску. Это объяснил мне один бывший гвардии рядовой. Мы с ним обсуждали очередную заметку об американских солдатах (вояках), где-то убивающих детей.

С негодованием пишут о том, как союзники бомбили Нормандию. В некоем из ее прелестных городков располагалась немецкая военно-морская база. После одного налета погибли до десятка немцев и полторы тысячи местных жителей. Энциклопедии сообщают, как союзники испытывали в боевых условиях изобретенный под конец войны напалм. Первое испытание было 17 июля 1944 года во время налета ВВС США на немецкий склад топлива в Кутансе, Франция. Тихий курортный городок, в него настойчиво зазывают сегодня русских. И опять же. Французы не просто сдались немцам, по сути, без боя. У них после этого образовался дружественный Гитлеру режим. Первое лицо этого режима было потом приговорено к смерти. Именно оно, кстати, ввело в обиход слово "коллаборационизм" в положительном смысле – сотрудничество с победителем. Таким образом, население Франции, с точки зрения союзного командования, было вражеским резервуаром человеческого материала под названием "народ-коллаборант".

Английский генерал, пославший разбомбить немецкую базу на земле такого народа, не мог точно знать, сколько продлится война. Она с его участием длилась уже 5 (пять) лет. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы она закончилась как можно скорее. Был бы у него миллион самолетов, а не тысяча-другая, он послал бы этот миллион, и у него полезли бы глаза на лоб, если бы ему сказали, что через семь десятилетий его кто-то будет клеймить за эту операцию. Разумеется, чувства нынешних высокообразованных и гуманных гостей Дрездена делают им честь, и сколько угодно случаев, когда их претензии к воякам всех времен и народов более чем правомерны.

Анатолий Стреляный – писатель и публицист, ведущий программы Радио Свобода "Ваши письма"

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции

Alex-Vinokur-002

Кантонисты

Оригинал взят у shaon в Кантонисты - "живодерня" для еврейских детей в России
Одной из самых мрачных страниц в истории российского еврейства стало похищение русскими властями тысяч еврейских мальчиков в возрасте 7-12 лет и сдача их в солдаты. Похищенных еврейских детей гнали в кантонистские батальоны, расквартированые в русских губерниях и в Сибири, чтобы навсегда разорвать все связи с близкими, своим народом и своей верой. Этот многолетний геноцид еврейского народа происходил на протяжении царствования Николая I, вступившего на престол в 1825 году и правившего до своей смерти в 1855 году. I

Целью призыва еврейских детей в русскую армию было не только и не столько воспитание профессиональных военных – в условиях суровой воинской службы малолетних кантонистов пытками и истязаниями принуждали к принятию православия, что означало полный разрыв связей с еврейским народом и иудейской верой и быстрое растворение в русском окружении. Призыв малолетних еврейских детей в армию был, таким образом, кратчайшим путем геноцида еврейского народа в Российской империи.





Капитан Герцель Цам. Единственный еврей-офицер в русской армии. Похищен в возрасте 9 лет из еврейского местечка на Волыни. Прослужил 41 год в армии, в Сибири, в Томске. Его не сломили православные палачи - он остался евреем




Collapse )